Владимир Кошевой: «Горы возвращают меня к себе»

Владимир, Архыз стал для вас местом силы?

Странным образом он вернул меня к себе. После загруженной Москвы, гастролей, репетиций и постоянного информационного шума здесь слышны только голоса птиц и гор, шум реки и леса. Удивительная, первозданная красота кавказских гор Карачаево-Черкесии: здесь хорошо созерцать, успокаиваться, полностью отдавать себя во власть стихиям: дождю, ветру, солнцу и снегу. Не думал, что эти горы, высотой в три тысячи метров настолько отзовутся во мне и станут такими близкими.

Вы привезли сюда программу, посвящённую творчеству М.Ю. Лермонтова. Выбор поэта очевиден?

Полагаю, именно Лермонтов умел чувствовать и понимать Кавказ, как ни один другой поэт. После того как мы показали здесь камерный литературный концерт «Кавказ. Лермонтов. Любовь», захотелось сделать нечто более масштабное для российских зрителей. Мне важно глубоко погрузиться в самые монументальные произведения поэта, как сейчас сказали бы — его хиты: «Черкесы», «Демон», «Кавказский пленник» и так далее. Но особенно держу в голове и в сердце его сказку «Ашик-Кериб» — произведение, которое сегодня почти не читают, а зря. Оно полно мистики и кавказского духа. Но я всегда открыт к предложениям и новым концертным форматам.

Ваша профессия связана с постоянными переездами. Какой была ваша самая первая поездка, помните?

Случилась она ещё в студенческие годы, когда мы компанией отправились в Италию. У нас почти закончились деньги. Мы купили бутылку коньяка и обратные билеты, но одна из причин, по которой мы точно не могли уехать — это навестить могилы Иосифа Бродского, Сергея Дягилева и Игоря Стравинского на острове Сан Микеле. Денег на цветы не было, и мы, к стыду своему, потихоньку собирали цветы с чужих надгробий. А Бродскому привезли ручки из Ленинграда — такая есть традиция.

Какие книги о путешествиях вдохновляют вас сегодня?

Мне всегда нравились путевые заметки англичанина Роберта Лайелла — он много путешествовал по России, Крыму, Кавказу и Грузии в XIX  веке, а ещё — «Италия» Бориса Зайцева, «Итальянские хроники» Стендаля. Я и сам часто делаю пометки на полях — они периодически теряются, находятся. Это записи обо всём на свете, и в большей степени о людях и ситуациях. Сейчас, конечно, удобнее фиксировать мысли в телефоне. Эта привычка записывать внутренние монологи осталась у меня от журналистской работы. Помните, у Чехова: «Облако, похожее на рояль»? Это прекрасное упражнение для развития личности. Важно зафиксировать мысль «здесь и сейчас»: она может пригодиться и как мантра, и для будущей роли. При этом в соцсетях я ничего экзистенциального не пишу. Не хочется ни умничать, ни откровенничать. Дневник — это диалог с собой, а выставлять напоказ обиды или признания — не в моём характере. Как-то я писал воспоминания для книги Елены Тришиной о Михаиле Казакове и недавно обнаружил свои старые записки о наших встречах. Кстати, каждую роль я всегда переписываю от руки, пропускаю через себя. Меня так учили: роль нужно пропустить через своё восприятие, через руки. Над ней нужно поплакать. Найти сокровенное место — свой «остроугольный камень». Это важно, чтобы самому себя убедить и настроить на характер героя. 

Какое место из ваших прошлых путешествий максимально оправдало ожидания?

Венеция полностью оправдала мои ожидания, но находиться там я могу не больше трёх дней. Дальше город словно начинает отнимать энергию. Мы с моим другом, режиссером Михаилом Елисеевым, гостили там довольно долго по приглашению Михаила Шемякина — в то время там проходил Венецианский карнавал. Грандиозно. 

Сегодня в кино и на сцене царит время «понятных» героев. Есть ностальгия по сложным, авторским ролям?

Сейчас действительно время несложных героев. Но мне как актёру нужен интересный, не банальный материал. Сегодня киноискусство диктует своебразные и весьма жесткие правила: быть постоянно на экранах обязательно, чтобы публика не забыла — и если ты не снимаешься 365 дней в году, значит, тебя будто бы нет. Но увы, предлагают в основном скучные, ничем не примечательные роли. А ведь есть архетипы: такие как Штирлиц, Гамлет, Король Лир, или Д’Артаньян — и они существуют вне времени, они интересны и понятны всегда любому зрителю. Как ушли из жизни великие режиссёры прошлого, так и канули те самые уникальные роли. Режиссер Виктор Мережко однажды придумал для меня в своём фильме «Подземный переход» образ циркача — буквально по щелчку. К сожалению, не успели реализовать. Про него мы между собой в актерской среде говорили: режиссер , который умеет снимать настоящее кино про современных героев. Как и Григорий Горин писал пьесу «Счастливцев-Несчастливцев» специально для Александра Ширвиндта и Михаила Державина, которые никто, кроме них, сыграть не мог. Таких вещей сейчас не хватает.

Какие творческие планы на ближайшее время? И будете ли отмечать юбилей в сентябре?

5 июня, в рамках международного книжного фестиваля «Красная площадь», я представлю свою новую музыкально-поэтическую программу «Слово проплывало в вышине», приуроченную к 140-летию со дня рождения Николая Гумилёва. Это очень личный для меня проект: стихи Гумилёва — о путешествиях, о мужестве, о любви к жизни — звучат сегодня особенно актуально. Затем — Сочи, федеральная территория «Сириус». Ко Дню памяти А.С. Пушкина, 6 июня, в Концертном зале «Сириус» прозвучат «Музыкальные иллюстрации к повести "Метель"» Георгия Свиридова: я буду читать пушкинский текст в сопровождении оркестра. 9 и 10 июня жду зрителей в Москве, в Театре Наций, на спектакль «Дядя Ваня» Антона Чехова. В июле приглашаю на проект «Театральный бульвар» — буду читать там Василия Жуковского. А юбилей, безусловно, отмечу! Но по-семейному, дома, на кухне. Я уже сделал себе прекрасный подарок: на телеканале «Культура» записал телепроект по произведениям Михаила Булгакова — рассказ «Полотенце с петухом».

Владимир Кошевой еще раз убеждает в том, что истинная слава не в количестве экранного времени, а в глубине прожитых характеров своих героев.. И в умении слушать тишину.