Евгений Плющенко: «Спорт не имеет границ»

Женя, у тебя невероятно насыщенная жизнь: Академия фигурного катания, тренерская деятельность, ледовые шоу, строительство новых ледовых дворцов.

Я больше скажу, не только ледовых — мы запланировали открыть Теннисную академию.

Ничего себе!

Да. И падел-академию. Уже две школы у нас работают, называются Angels of Padel. Мы хотим и дальше развивать это направление. Падел сейчас — невероятно модная тема. Ну это у нас, а вообще этому виду спорта 50–60 лет. Он пришел к нам из Мексики, Испании, Аргентины. Я думаю, большая перспектива у этого вида спорта. Мое предположение, что он станет олимпийским видом, — во всяком случае, всё к тому идет.

Сам ты играешь в падел?

Я только-только приехал домой, с 12 до 17 часов у нас был падел-турнир.

То есть ты этим занимаешься вполне серьезно.

Я почему решил открыть Академию? Я сам увлекся и практически каждый день тренируюсь с тренером, играю турниры, мне очень нравится, и у меня получается. Хочу, чтобы тренеры были и наши, и испанцы; может, аргентинцев потом привезем, потому что они топовые ребята. Лед льдом, но нужно двигаться дальше. Я уже столько не могу кататься на льду, как раньше. Все-таки очень много травм было, 18 операций серьезных. Так что если сейчас не тренироваться, то это всё, кирдык.

И ты для себя выбрал падел как идеальное продолжение?

Ты знаешь, Вадим, я долго и много раньше играл в гольф, это было до моей тренерской карьеры. Я закончил профессионально заниматься и увлекся гольфом, ездил даже на какие-то заграничные турниры, играл с большими звездами: Морганом Фрименом, Николь Кидман, Джессикой Альбой. Мне это тоже очень нравилось, но, когда я приступил к тренировочному процессу в фигурном катании (а помимо тренировок появились еще и организационные моменты, так как хозяйство большое и нужно всё держать и контролировать), мне стало не хватать времени. Для гольфа нужно шесть-семь часов игры, а падел — это два часа, да еще рядом с домом. Мы прямо у себя на территории всё это построили, много площадок классных. И да, падел я для себя выбрал, потому что постоянно держишь себя в тонусе.

Здорово, Жень! Мне кажется, у тебя всё, чем ты занимаешься, получается идеально. А ты всегда был заряжен на успех?

Это всё из детства. Когда я начал выигрывать соревнования, зарабатывать деньги, и деньги неплохие, я для себя уже тогда наметил, что хочу создать академию, школу. Была такая фигуристка, Мишель Кван, многократная чемпионка из Америки, она в свое время закончила с фигурным катанием и построила себе тренировочную ледовую арену. Я посмотрел на нее и подумал: а чем я хуже? Я тоже хочу. (Смеется.) Сейчас у нас уже две арены, прорабатываем еще вариант открытия в регионах тренировочных баз «Ангелы Плющенко». Есть запрос от некоторых иностранных государств, двигаемся туда тоже. Есть спрос, есть желание, а самое главное — есть результат. У нас частные школы, мы сами субсидируем, сами вкладываем, это наши частные деньги с Яной. У нас есть результат: как частная школа фигурного катания мы — номер один по России и по результатам, и по масштабу. Сейчас на двух базах наших тренируется больше 350 спортсменов, буквально за короткое время.

Но этого бы не было, если бы в свое время меня не поддержал Андрей Юрьевич Воробьёв, помог с землей. По его программе дети у нас из многодетных семей занимаются бесплатно. Нашей домашней арене будет только 6 лет.

В Москве поддержал и землей, и грантом Сергей Семёнович Собянин. Сейчас льда снова не хватает. У меня тренируют там две олимпийские чемпионки: Наталья Линичук — танцы, а Юля Липницкая — одиночное катание, и мы попросили еще землю у мэра. Ждем, он всегда за спорт, развитие и результаты.

Раньше я снимал ледовые арены. Начинался-то этот мой путь вообще очень странно. Все крутили у виска. Например, большие тренеры говорили: «Женя, зачем тебе это?» Я начинал тренировать детей 4–5 лет, вел начальную подготовку. Не было поначалу у меня ни членов сборной страны, ни юниоров, каких-то суперталантливых ребят — нет, я начинал с нуля. Мы набирали детей, и в какой-то момент их стало 100 человек. Это случилось очень быстро, за какой-то короткий срок, буквально за год. Мы с маленькими начали двигаться, я начал набирать тренеров, решил выстраивать систему. Я очень требовательный и жесткий достаточно тренер и по отношению к своим специалистам тоже: за это время я 18 тренеров уволил.

Ой!

Да, ну чтобы ты понимал, я уже в 6 утра стоял с детьми на льду, когда всё начиналось. И по восемь-девять часов я был на льду. Мне нужно было понять, моя ли это история, нужна ли она мне, смогу ли я, потому что я в жизни этим раньше не занимался — у меня были шоу, я мог покататься, мог три-четыре месяца поработать, отдохнуть месяц. А тут я решил продолжить заниматься фигурным катанием, которое достаточно неплохо знаю благодаря моему великому тренеру Алексею Николаевичу Мишину, с которым я проработал двадцать лет и не сменил тренера ни разу. Буквально за два последних года я вложил 40 миллионов на аренду — это была только оплата аренды и содержания льда для моих спортсменов. Это всё работало в минус, дотаций никаких, никаких субсидий. Мне до сих пор говорят, что частным школам никто помогать не собирается, хотя есть государственно-частное партнерство, но, к сожалению, у нас это не работает, по крайней мере со мной это почему-то не работает. Так вот. Начался ковид, и все же помнят, что мы закрылись по домам и квартирам. А так как у нас большая территория за домом, мы с Яной пошли гулять, и я говорю: «Ян, а чего мы мучаемся? Я 40 миллионов рублей потратил просто на аренду ледовой арены». Кстати, когда ковид начался, у меня арендодатели, владельцы катка, подняли стоимость аренды с 17 тысяч до 25 тысяч за час. Я в ответ: «Вы что, с ума сошли, что ли? Это невозможно потянуть». И мы принимаем решение построить на домашней территории свою ледовую арену.

Потрясающе.

Начинаем строить — и за шесть месяцев выстраиваем каркас ледовой арены, а через восемь месяцев она уже начинает работать со льдом и залами. Но мне повезло, у меня самый лучший прораб — моя жена. (Смеется.)

На снимке: вместе с Евгением Плющенко чемпионка Европы и финала Гран-при Алёна Костарная и чемпион всероссийских соревнований Георгий Куница

Тебе вообще с женой повезло, я хочу тебе сказать.

Это правда. Она всех контролировала 24/7 — как раз тогда мы начали выкупать участки под строительство, а я в это время уехал с ребятами в Кисловодск на сборы. И Яна здесь всё курировала. Потихоньку мы развиваемся, всё получается, слава богу. Есть спортсмены очень хорошие — например, Лена Костылева, с которой два года подряд мы выигрываем чемпионаты России по юниорам, то есть она в нашей стране — фигуристка номер один. А я думаю, что и номер один в мире.

На нашей обложке ты как раз с Леной Костылевой и сыном Сашей. С Леной были разные нюансы, насколько я знаю, не всё так просто складывалось. Мне Яна рассказывала, что там были какие-то сложности с родителями…

Большие проблемы были. Дай бог, чтобы мы сейчас это забыли, а родители все-таки доверились тренерскому штабу. Я просто скажу, что был момент, когда мама Лены приняла решение в прошлом году перейти от меня к другому специалисту, а Лена не хотела этого делать. Какое-то время она совершенно не каталась. В конце концов Лена вернулась ко мне, когда оставалось всего две недели до чемпионата России по юниорам. Она была просто разобранная, вообще, даже тройных прыжков не могла сделать. И мы вместе с ней за две недели с моим тренерским штабом выстроили систему, и она выиграла чемпионат с пятью ультра-си в произвольной: один прыжок в 3,5 оборота и четверные прыжки. И выиграла второй год подряд! Я всегда говорю, что есть тренеры и команда и что родители должны доверять им. Когда родители перегибают палку, ни к чему хорошему это не приведет. Тем более когда возраст спортсмена — 14–15 лет, и это, знаешь, как бабка надвое сказала, что будет в 17, 18, 19, 20 лет. Сейчас в международном фигурном катании на взрослый уровень мы выходим только с 17 лет. Если раньше выходили в 15 лет, то сейчас — в 17. А это уже серьезная история, особенно для девочек, там и пубертат начинается — уже другое тело, другой организм, тоже целый процесс происходит.

А Лене Костылевой сейчас 14 лет?

Да.

Жень, а ты своим опытным взглядом сразу понимаешь, есть ли у спортсмена перспектива?

Конечно.

Вот что в этой Лене Костылевой было такое, что ты понял: она станет чемпионом?

Ну Лена уже пришла к нам с одним четверным прыжком, у нее не было 3,5 акселя, у нее не было четверного тулупа — этого мы уже добились вместе, но прыгала четверной сальхов. Мы кардинально поменяли технику, многое улучшили. Лена живет фигурным катанием, она любит его, мама у нее живет фигурным катанием. Очень важно любить и жить своим видом спорта, если ты профессионал. Но это то, что касается именно Лены.

Сейчас ее прыжковый контент — шесть ультра-си в двух соревновательных программах. Своего сына Санькá я веду совершенно по-другому. Он у меня играет в футбол, играет в 2DROTS (в медийной команде), ездит на игры. Здесь у нас я построил футбольное поле. Санёк занимается три раза в неделю футболом помимо фигурного катания. Еще он, кстати, играет в гольф. Я здесь еще поле для гольфа сделал с несколькими лунками по 80 метров. Как раз сейчас Санёк с друзьями играет в гольф. Он в падел хорошо играет, в теннис, вчера мы пробовали новый вид спорта, хочу его развить — теннис на льду. Я его не душу и не направляю конкретно, чтобы результат был прямо сейчас. Еще раз повторю, взрослая международная арена открыта с 17 лет, а кататься нужно постараться долго. Я катался до 31 года. Ему, может быть, до 31 и не надо, потому что это тяжеловато, но лет до 27 можно спокойно кататься, а может, и до 30 — не знаю, посмотрим. У него всё только начинается. Только-только.

Елена Костылева

Саше сколько сейчас лет?

13

А у него есть эта влюбленность в фигурное катание, какая была у тебя, какая есть у Лены Костылевой? Когда без этого не можешь жить.

Он одно время сходил с ума по футболу (да и сейчас сходит) и думал, что будет футболистом. И тут ситуация была такая. Я позвонил своему знакомому, он агент больших ребят по футболу, а его дочь катается у меня в группе. Спрашиваю: «Можно показать Санькá в какую-нибудь серьезную команду?» — «Не вопрос. Сейчас как раз отбор идет, отбирают, смотрят». И я говорю сыну: «Завтра поедем, будут тебя смотреть...»

…Как футболиста.

Да, в профессиональную команду. И он отвечает: «Пап, ты знаешь, давай я лучше у себя во дворе буду играть, мне этого будет достаточно». То есть пришло время, он переосмыслил. Сейчас Санёк с удовольствием ходит на фигурное катание, с удовольствием занимается, он полюбил этот вид спорта. А главное, я ему сказал: «Сань, когда у тебя начнет получаться всё, ты вообще начнешь кайфовать». И вот пожалуйста. Он сделал 3,5 аксель, начал получать удовольствие от фигурного катания. Кто-то его спрашивал, футболист ли он: «Нет, мой профессиональный вид спорта — это фигурное катание».

Слушай, как круто, что сын сам до этого дошел, а не то что вы с Яной на него давили авторитетом и папиными успехами.

Я всё читаю, что пишут люди про Санькá, стараюсь не обращать на это внимания. У нас с Саньком свой путь. Я не хочу, чтобы он был фанатиком, как я в свое время. Меня мама действительно настраивала: тренировки, тренировки, пахота, пахота. Ни восстановления, ни бань, ни массажей не было. Поэтому позже у меня случилось 18 операций. Сейчас я выстраиваю всё по-другому, поскольку вижу, чего мне не хватало. С утра до вечера были тренировки, с утра до вечера ОФП, растяжки и всё остальное. Нет, всё это должно быть дозированно. Санёк — талантливый мальчик, но у него всё получается, когда ему нравится и когда он хочет. А главное, он говорит: «Пап, давай без пихача», — это у него сейчас новая история.

То есть не дави на меня.

Да, не дави на меня, без пихача — и всё будет отлично.

А у тебя было так, как ты описываешь, потому что сам ничем не хотел заниматься, кроме фигурного катания?

Ой, до 15 лет я вообще... Я начал в теннис играть в 15 лет, просто для себя. Начал что-то придумывать, чтобы у меня какие-то новые мышцы начинали работать. И я стал заниматься кикбоксингом, рукопашным боем, пейнтболом — это помимо фигурного катания. Чтобы разные мышцы развивались.

Но ты говоришь, что у тебя была пахота-пахота-пахота. Так хотел тренер или ты по-другому себя не мыслил?

Нет-нет, это так мама меня настраивала. И это, конечно, как я сейчас оцениваю, был перегиб.

А мама была властная?

Мама была властная, ей нужен был результат здесь и сейчас, завтра уже невозможно. А с Саньком у нас по-другому: если сегодня не получилось, то получится завтра.

Но скажи, Женя, а такая мамина установка не могла вызвать у тебя отторжение от фигурного катания?

Не могла, потому что я всегда любил этот вид спорта. Реально любил. У меня рано всё стало получаться: я в 13 лет уже поехал на чемпионат мира среди юниоров, а в 14 я его выиграл. То есть в 13 я был шестым в мире, а на следующий год выиграл мировое первенство у спортсменов, которые были намного старше, и заработал там 10 тысяч долларов.

Сумасшедшие деньги.

Тогда — да, конечно. И я понял, что фигурное катание — это мое хобби, мой бизнес, моя профессия, моя жизнь, поэтому еще больше погрузился в него. А где-то с 15 лет было попроще: мама уже не так внедрялась в фигурное катание, она со мной ездила, но уже было проще. Я начал четверные прыгать, третьим в мире стал, второй в Европе уже «по взрослым», появилось больше денег. Когда в 15 лет зарабатываешь по 200–300 тысяч долларов, уже, конечно, меняется психология. Мама сказала: «У тебя всё получается, и слава богу, давай работай и занимайся».

Она тебя отпустила.

Отпустила, да, и это пошло только на пользу.

Скажи, Жень, если уж ты об этом заговорил, а Алексей Николаевич Мишин какими методами действовал: жесткими, волевыми или общался с тобой очень интеллигентно и мягко?

Когда я приехал в Питер в 11 лет, Алексей Николаевич мне сказал: «Вот смотри, видишь, старшие катаются (там как раз Лёша Урманов был, олимпийский чемпион, он в 1994 году Олимпиаду выиграл, Лёша Ягудин, Олег Татауров, Руслан Новосельцев — такие большие ребята были), я с ними не занимаюсь, а знаешь почему? Потому что они не хотят этого. Если ты не захочешь и не будешь тренироваться, я с тобой тоже заниматься не буду».

Гениально!

И мне этого хватило на всю жизнь. (Смеется.) Мой тренер, Алексей Николаевич Мишин, не из таких: «Давай! Пошел! Работай!», — нет, дал задание — отработай его. А как ты его отработаешь — уже твое дело. Он никогда не наседал, не напрягал. Потом уже наступил важный момент, когда я сам начал Алексею Николаевичу что-то предлагать. Он говорит: «Хорошо, давай так делать». Он знал, что я никогда не пропущу тренировки, а если мне нужно отдохнуть, то только для восстановления. Я и сейчас так же работаю со своим спортсменами. И поэтому мы с ним были так долго и за 20 лет прошли четыре Олимпиады вместе.

Фактически весь твой спортивный путь. Скажи, пожалуйста, Жень, очень много разговоров сейчас про то, что Саша Плющенко будет выступать за сборную Азербайджана. Почему вы с Яной приняли такое решение?

Сейчас есть определенные трудности с присутствием России на мировых первенствах. А пацану нужно развиваться и показывать себя на международной арене. Мы с Яной только предложили сыну: «Ты как вообще, готов кататься за другую страну?» Он сказал: «Да, готов. Но я же русский и остаюсь российским спортсменом». Санёк живет в России, тренируется у меня в частной Академии.

Его никто не финансировал, кроме мамы и папы. А вообще спорт не имеет границ. Например, многие наши хоккеисты играют в Америке в НХЛ, и наших футболистов много в Европе и Америке — и ничего, нормально. Жизнь — забег на длинную дистанцию. Я озвучивал свою позицию про переходы взрослых спортсменов, уже представлявших нашу Федерацию на международной арене, в сборные других стран. Я не хотел бы, чтобы мои спортсмены начинали играть за другие страны, но это касается тех, кто уже катался за нашу сборную. А если тебе только 13 лет и ты еще не представлял ни одну сборную (ни юниорскую, ни взрослую) на «международке», то ради бога, катайся, радуй болельщиков, радуйся сам и наслаждайся. И тут я не вижу проблем. А жизнь покажет, что будем дальше делать.

Тут еще важно, что вы с Яной не ультимативно сказали сыну, что будет так, а не иначе…

В нашем воспитании нет схемы «я начальник — ты дурак». Такого нет. Мы прислушиваемся к детям. Они у нас действительно талантливые, действительно со своим «я», и это важно. Тем более пацанов нельзя вообще «душить». Это будущие мужчины, защитники Родины, защитники матери, защитники бабушки, семьи. И я Саше уже даю возможность самому свободно принимать решения, даже иногда по тренировочному процессу. Он должен быть самостоятельным. Почему я так делаю? Я ведь в 11 лет уехал из Волгограда в Санкт-Петербург. И полтора года прожил один, без родителей. Я научился шить, готовить, стирать. У меня не было богатых родителей, не было водителей. Мы с сестрой сами всё делали. И у Яны то же самое... Санёк учится очень хорошо, сейчас вот учебный год закончил с двумя четверками, все остальные — пятерки. Всё успевает. У нас еще, конечно, огромный плюс — это своя большая территория, сыну не приходится ездить на метро, трамвае, всё рядом. Надо тебе как-нибудь приехать и посмотреть нашу базу.

Обязательно приеду, Женя.

Можно как раз в падел поиграть и потом в баню сходить. Я же любитель бани и люблю парить. В свое время, когда я катался, у меня был чемпион Европы по банному делу, по парению, и он меня восстанавливал. Он научил некоторым фишкам, как правильно парить.

Да? Класс. А скажи, пожалуйста, по характеру Саша больше на тебя или на Яну похож?

Характер меняется сейчас. Мы с Яной — оба упертые, целеустремленные. Если поставили цель, то всё, мы к ней дойдем, доползем, но выполним. Поэтому и Санёк такой. Да и младший растет с характером, Арсюха. У него сегодня тренировка по теннису была, тренировка по фигурному катанию. Катается уже неплохо, кстати.

Ну слушай, у него выхода нет — не встать на коньки.

У них обоих выхода нет. (Смеется.)

Хочу вернуться к теме развития вашего бизнеса. Я знаю, что скоро ледовый дворец появится в Sea Breeze. Это грандиозный масштабный курорт, который строит Эмин Агаларов.

Мы с Эмином начали вести переговоры давно. И в результате приняли совместное решение, что там появятся две ледовые арены, где будут проводиться различные мероприятия и международные соревнования. Я как раз 20 июля лечу в Азербайджан на несколько недель тренироваться. И Санёк будет тренироваться, и Вероника Жилина, моя спортсменка, которая также будет за Азербайджан выступать. Там мы встретимся с Эмином и поймем, на каком этапе находимся. Я думаю, пройдет два года — и в Sea Breeze будут шедевральные арены, ведь то, что делает Эмин на этом курорте, — просто фантастика! 23 километра застройки — дома, таунхаусы, рестораны, магазины, спортивные сооружения... Он строит настоящий город. Это была его давняя мечта, он давно этим занимается, и он, конечно, молодец. Когда я туда приезжаю, я просто восхищаюсь, как там всё сделано.

Эмин как раз из тех людей: если что-то задумал, то обязательно сделает.

Вот мы равняемся на него.

Совсем скоро в Sea Breeze пройдет грандиозный музыкальный фестиваль DREAM FEST…

Да, мы там будем. Эмин проводит PRO AM турнир по паделу, я буду в нем участвовать, и еще у меня будет мастер-класс по фигурному катанию.

А что значит «PRO AM по паделу»?

Играют профессионал и любитель. Я являюсь любителем, а партнер мой будет профессионалом. И с другой стороны такая же история. Турнир пройдет в Sea Breeze в июле, перед фестивалем.

Женя, еще про твои истоки. Я знаю, что тебя отдали в фигурное катание, потому что ты часто болел. Многократная чемпионка Ирина Роднина мне рассказывала, что у нее в раннем детстве были бесконечные воспаления легких, поэтому ее отдали на фигурное катание. Получается, фигурное катание так благотворно влияет на детский организм?

В советское время говорили: «Отдайте ребенка на фигурное катание — забудете про все болезни». Но меня же отдали случайно.

То есть?

Просто мамина подруга подарила мне коньки. Мама одела их на меня, и я в коньках начал ходить по снегу. Эта же подруга как-то возвращалась из магазина, увидела меня на коньках и говорит маме: «Таня, зачем вы здесь-то это делаете, идите во Дворец спорта, там набор идет». Мама в ответ: «Ну завтра поедем», — и всё, мы поехали. Мне было 4,5 года, меня с удовольствием взяли, и у меня сразу были хорошие результаты.

Евгений Плющенко и Елена Костылева

Подожди. Получается, если бы мамина подруга не подарила тебе коньки, то, может быть, вообще не было бы выдающегося фигуриста Евгения Плющенко?

Кто знает, я думаю, может, и так могло бы быть. Это судьба. Мы действительно шли с мамой, гуляли, а навстречу подруга мамина идет с дочкой, и та ревет страшно, просто орет: «Не хочу, не буду, не пойду». Мы спрашиваем, в чем дело, и подруга объясняет, что дочь не хочет на фигурное катание ходить. А тогда, в советское время, особенно в Волгограде, как вообще достать эти коньки? Их невозможно было купить!

И она просто отдала тебе эти коньки?

Она подарила коньки, да. Сказала дочери: «Ты не хочешь заниматься на льду, тогда Жене отдадим».

В свое время я снимал документальный фильм про Пеле, он приезжал в Москву. И он мне рассказывал, как в 10 лет впервые получил кожаный мяч и какое это для него было невероятное событие. До этого у него был матерчатый мяч, потому что денег на покупку настоящего кожаного у родителей не было.

Я тебе скажу, что у меня всё было приблизительно так же. Денег не было. Когда ко мне приехала мама, мы с ней жили в коммунальной квартире — с пьяницами, мышами, с крысами, воды горячей нет... Кстати, Яна хочет снять фильм обо мне, занимается этим вопросом — не знаю, получится, не получится....

Вот ты прямо угадал мой следующий вопрос. Сейчас популярны байопики, биографические фильмы. Если бы снимали фильм «Плющенко», на чем создателям нужно сделать акцент?

Фильм должен быть мотивационным для детей и для семей, которые проживают очень сложную жизнь. Это должен быть фильм о том, что никогда нельзя сдаваться и из любой непростой ситуации можно найти выход. Это главное. Например, однажды в детстве я проснулся, а еды вообще нет, одно яблоко осталось. Мне лет двенадцать было. И вот мы с мамой решили сдавать пустые бутылки, чтобы купить батон хлеба. Чай с хлебом попьем — вроде бы нормально. И так мы достаточно долго жили. А отец у меня работал на трех работах в Волгограде, но денег хватало только на оплату нашей коммунальной комнаты в Питере. Мама приехала ко мне, а отец остался с моей старшей сестрой в Волгограде.

Отец кем работал?

Отец на стройке работал: каменщик, плотник.

А потом ты приходил на лед…

А потом я приходил на лед и говорил себе: я докажу всем, что можно будет родителям купить квартиры, дома и всё остальное. Они перестанут работать, и у них больше не будет такой тяжелой жизни. В общем-то, у меня всё это получилось.

Ты верил, что так и будет, или тебя будоражила эмоция, злость на обстоятельства жизни?

Я верил, конечно, потому что на льду у меня всё получалось. Я выступал и соревновался с ребятами, которые были намного старше меня. Это серьезная разница, когда мне 13 лет, а им 18, и я их обыгрываю. Я это понимал, и еще был стимул — призовые деньги, возможность участвовать в ледовых шоу.

Здорово, что ты продолжаешь кататься в ледовых шоу. У тебя такая сильная актерская энергетика, это и в твоих спортивных программах всегда было гигантским плюсом. Шоу наверняка помогают тебе держать себя в форме.

А как же. Ты не можешь выйти в шоу и быть каким-нибудь пончиком. Это тонус, конечно. И в спорте, и в бизнесе всегда должны быть режим, цель, задачи и дисциплина.

Женя, а что-то может выбить тебя из колеи?

Да нет, нет. Хотя... В 2015-м мама ушла из жизни. Я почему переехал из Петербурга? Я же хотел остаться в Питере, у меня там всё было хорошо. Но когда мама ушла, я полностью переключился, уехал в Москву, чтобы подальше быть от этого города, хотя я Петербург очень люблю и приезжаю туда. Но даже когда приезжаю, всё равно там какие-то тягостные воспоминания, поэтому я сейчас крайне редко туда езжу. Вот этот момент был, да. А так, меня ничто не собьет.

Женя, я хочу тебе пожелать, чтобы все твои грандиозные планы, идеи, желания осуществились в полной мере и даже гораздо больше.

Спасибо, я уверен, что всё так и будет! А я приглашаю, тебя, Вадим, к нам на чашку кофе, на обед или на ужин, чтобы ты наконец-то сам увидел, что мы сегодня делаем.

С удовольствием, дорогой!